Религия в Таиланде

Таиланд — одна из немногих стран мира, где буддизм обладает фактически статусом государственной религии, хотя юридически конституция провозглашает свободу вероисповедания, оговаривая при этом, что король обязан быть буддистом и защитником веры. Эта оговорка — не формальность. Она определяет всю архитектуру власти: монарх в Таиланде — не просто политический лидер, а дхармараджа, «праведный царь», чья легитимность напрямую проистекает из накопленных кармических заслуг.

Школа Тхеравада («учение старейшин»), доминирующая в Таиланде, считается старейшей и наиболее консервативной ветвью буддизма. Ее часто уничижительно называют «хинаяной» («малой колесницей») последователи Махаяны, но сами тхеравадины настаивают на точности термина: они хранят учение Будды в его, как считается, первоначальной чистоте. В отличие от махаянского идеала бодхисаттвы, откладывающего собственное освобождение ради спасения всех живых существ, Тхеравада делает ставку на личные усилия. Главное условие достижения нирваны — собственные заслуги, дисциплина и, что важнее всего для простого мирянина, щедрые подношения сангхе (монашеской общине).

Буддизм пришел на земли современного Таиланда задолго до того, как сюда пришли сами тайцы. Археологические раскопки свидетельствуют о существовании буддийских общин здесь уже во II веке нашей эры, а гигантская ступа в Накхонпатхоме напоминает о том, что именно этот регион был одним из первых центров распространения учения в Юго-Восточной Азии . Миссионеры императора Ашоки ступали на эту землю еще в III веке до нашей эры, и с тех пор дхарма пустила здесь корни глубиной в два тысячелетия.

Сегодня Таиланд — это страна с самой высокой плотностью буддийских храмов на душу населения. Более 32 тысяч монастырей (ватов) рассредоточены от шумного Бангкока до самых глухих деревушек Исана. Четверть миллиона монахов и десятки тысяч послушников ежедневно совершают ритуал пиндапата — утренний сбор подаяния. Туристы часто воспринимают это как экзотическое шоу, но для тайцев это живая связь времен: миряне получают «бун» (заслугу), обеспечивая монахов едой, а монахи, в свою очередь, даруют мирянам учение и духовную защиту.

Тайский буддизм не монолитен. Король Рама IV (Монгкут), прежде чем взойти на трон, провел 27 лет в монашестве. Эта беспрецедентная для монарха практика позволила ему увидеть недостатки современной ему сангхи. В 1851 году он основал реформаторское движение Тхаммают-никая — орден, требующий строжайшего соблюдения винаи (монашеского устава). Сегодня в Таиланде сосуществуют две крупные секты: консервативная Тхаммают-никая (покровительствуемая королевским домом) и Маха-никая («Великая секта»), к которой принадлежит подавляющее большинство монахов страны.

Отношения между сангхой и государством — тема, достойная отдельного исследования. Исторически сиамские (а затем и тайские) короли планомерно подчиняли себе буддийскую общину. Королевский декрет 1740 года прямо утверждал: «Только король — наивысший на земле, он подобен богу». В 1902 году была создана административная система управления сангхой, полностью тождественная светской государственной системе. Провинция, район, тамбон, деревня — на каждом уровне власти параллельно существует церковная иерархия, замыкающаяся на короле и Верховном патриархе.

Академик Владислав Толстых в своем исследовании конституционно-правового статуса сангхи описывает эту систему как «симбиоз двух типов легитимации — традиционного и харизматического, в рамках которого второй подчинен первому». Проще говоря, монархия использует буддизм для легитимации своей власти, но взамен обеспечивает сангхе защиту и финансирование.

Войдите в любой крупный храм Таиланда. Вы увидите золотого Будду, услышите монотонное пение монахов. Но выйдя на улицу и обойдя храм сбоку, вы почти наверняка наткнетесь на небольшой алтарь с ярко-красными фигурками. Ганеша с головой слона, Индра на трехглавом слоне Эраване, богиня Лакшми. Это индуизм. Он никуда не исчез.

До прихода Тхеравады на территории Индокитая доминировали кхмерские культы, тесно переплетенные с шиваизмом, вишнуизмом и буддизмом Махаяны. Тайцы, заселявшие эти земли в XIII веке, не стали уничтожать наследие предшественников. Они его абсорбировали. Король Литхай, правитель Сукхотаи, в 1345 году написал трактат «Трайпхум» — космологический труд, объединивший буддийские представления о вселенной с индуистской мифологией. Это была революция: впервые индо-буддийские представления о рае, чистилище и аде были систематизированы на тайском языке.

В Аютии (1350–1767) расцвел культ дева-раджи — «бога-царя». Это был синтез брахманизма, шиваизма, вишнуизма и тантризма, заимствованный у кхмеров. Король переставал быть просто защитником веры — он сам становился божеством . Хотя сегодня официальный Таиланд отошел от откровенного обожествления монарха, следы этого культа видны в церемониях королевского двора до сих пор. Придворные брахманы до сих пор участвуют в важнейших государственных ритуалах — например, в Празднике первой борозды, открывающем сезон посадки риса.

Если вы приедете в Таиланд и не заметите ничего «сверхъестественного», значит, вы просто не смотрели под ноги. Точнее, в сторону. Перед каждым вторым домом, перед отелем, торговым центром и даже перед офисом правительственного учреждения стоит небольшой игрушечный домик на столбе. Это Сан-пхра-пхум — жилище для духа-хранителя места.

Тайцы на 94 процента буддисты, но 100 процентов тайцев верят в духов. Это не шизофрения, а классический пример религиозного синкретизма. Буддизм объясняет, как устроена карма и что нужно делать, чтобы родиться человеком в следующей жизни. Анимизм отвечает на сиюминутные вопросы: почему у меня болит спина, куда пропала корова и не рассердился ли дух земли, потому что я поставил машину не на то место.

Каждое утро хозяйка дома ставит перед домиком духов чашечку риса, воду и зажигает ароматические палочки. Если дух доволен — он охраняет семью. Если подношения нерегулярны или скудны, дух способен вызвать беспорядки. Это не суеверие, а полноценная религиозная практика, имеющая свои правила и иерархию. В каждом районе есть люди, умеющие «общаться» с духами, диагностировать их гнев и назначать «лечение» в виде более щедрых подношений.

Интересно, что тайский буддизм не борется с этим культом, а инкорпорировал его. На территории многих храмов можно увидеть небольшую девалу — святилище, где специальный жрец (не буддийский монах!) совершает подношения местным божествам и духам. Монахи не участвуют в этих ритуалах, но и не запрещают их. Ведь даже Будда, достигнув просветления, не отрицал существования богов — он лишь утверждал, что они, как и люди, подвержены закону перерождений.

Таиланд — не только страна улыбок, но и страна минаретов. По разным оценкам, от 4 до 10 процентов населения королевства (от 3 до 7 миллионов человек) исповедуют ислам. Это второе по величине религиозное сообщество в стране, и оно обладает глубокими историческими корнями.

Ислам пришел на территорию Таиланда примерно в XIII-XIV веках, и историки спорят о точном маршруте его проникновения. Были ли это арабские купцы, прибывшие через Хадрамаут? Или индийские мусульмане, торговавшие с Малаккой? А может быть, король Малаги, принявший ислам в 1411 году, стал тем каналом, через который новая вера просочилась на север? Скорее всего, истина, как всегда, посередине: ислам приходил разными путями и закреплялся там, где находил благодатную почву.

Сегодня ислам в Таиланде имеет четкую географическую привязку. Четыре южные провинции — Наратхиват, Яла, Паттани и Сатун — являются мусульманскими на 85 процентов. Это этнические малайцы, которые говорят на языке яви и чувствуют себя частью малайского мира значительно больше, чем тайского. Конфликт на юге, тлеющий уже несколько десятилетий, — это не столько религиозное противостояние, сколько национальное и историческое. Бангкок веками пытался ассимилировать малайский юг, но идентичность оказалась сильнее административных границ.

Тайские мусульмане пользуются полной религиозной свободой. В стране официально зарегистрировано 1267 мечетей, из них 104 — в Бангкоке. Существует институт Шейх-уль-ислама (Чулараджамонтри) — главы мусульманской общины, назначаемого королем.

Христиане в Таиланде составляют от 0,7 до 1,7 процента населения — статистика разнится в зависимости от источника. Это немного, но присутствие христианства в королевстве насчитывает почти пять веков. Первыми миссионерами были португальцы в XVI веке, затем французские католики в эпоху Аютии. Протестанты (пресвитериане, баптисты, адвентисты, лютеране) появились значительно позже, в XIX–XX веках.

В отличие от мусульман, тайские христиане не имеют четкой территориальной привязки. Это скорее этнические меньшинства (например, карены, хмонги, лису) или горожане, принявшие веру под влиянием западного образования. Католический собор Успения в Бангкоке и протестантская церковь Крайст-черч стоят в самом центре столицы, но для большинства тайцев они остаются архитектурными диковинками, а не живыми религиозными центрами.

Индуизм представлен в Таиланде крошечной общиной (менее 0,1 процента), но его культурное влияние, как мы уже говорили, колоссально. Сикхи, сосредоточенные в основном в Бангкоке, владеют крупными ювелирными и текстильными бизнесами.

Иудаизм насчитывает несколько сотен постоянных резидентов, в основном экспатов.

Религия в Таиланде — это не только то, во что верят. Это то, как сидят, как приветствуют друг друга и даже как обращаются с деньгами.

Религиозный календарь Таиланда — это лучшее введение в местную веру. Висакха Буча (полнолуние третьего лунного месяца, обычно май) — день рождения, просветления и смерти Будды.

• Макха Буча (февраль-март) — день, когда 1250 монахов спонтанно собрались перед Буддой. В эти дни миллионы верующих приходят в храмы, слушают проповеди, а вечером совершают виан тян — троекратный обход вокруг главной ступы со свечами, благовониями и цветами лотоса.
• Лой Кратонг (ноябрь) — праздник, в котором буддизм и анимизм сливаются неразделимо. Миряне спускают на воду кратонги — небольшие кораблики из банановых листьев со свечой и благовониями. Формально это подношение богине воды Пхра Мэ Конгкха. Неформально — ритуал отпускания обид, неудач и болезней. Буддийские монахи не участвуют в церемонии, но и не осуждают ее.
• Сонгкран (13-15 апреля) — тайский Новый год, время тотальных водных сражений. Но за водяными пистолетами и пенными вечеринками туристы редко видят религиозную суть: это ритуал очищения. Тайцы поливают водой статуи Будды, окропляют руки старших родственников, прося благословения. Водная битва — лишь современная, чрезвычайно демократичная форма древнего обряда.

Религия в Таиланде — это не музейный экспонат и не туристический аттракцион. Это живой, дышащий, меняющийся организм. Золотые ступы растут вверх, к небу, но корни их уходят в землю, переплетаясь с корнями древних деревьев, под которыми когда-то шептали молитвы духам предков.

В стране, где улыбка может означать радость, извинение, смущение или отказ, религиозная идентичность так же многозначна. Таец может искренне почитать Будду, уважать духов предков, интересоваться западной философией и при этом не чувствовать ни малейшего когнитивного диссонанса. Потому что, в конце концов, все пути ведут к одному — к уменьшению страданий и увеличению счастья здесь и сейчас. И если учение Будды говорит нам, что жизнь есть страдание, то тайская культура добавляет важный постускриптум: «Но это не повод переставать улыбаться».